» » » География Памира
Информация к новости
  • Просмотров: 2949
  • Автор: РОО НУР
  • Дата: 09-2012
09-2012

География Памира

Категория: O Памире / Гегорафия

Основоположником научной географии Азии был А. Гум­больдт, который в 30-х годах XIX в.  подверг критическому разбору все накопившиеся к тому времени данные о центральной части этого материка и внес существенные изменения в ранее имевшиеся представления о ней. Прежде всего, он отверг, как не coответствуюшее действительности, мнение о наличии громадного плато «Высокой Татарии». Уточняя орографическую схему центральной части Азии, Гумбольдт широко использовал данные ки­тайских   источников,  предоставленные в  его   распоряжение Ю. Клапротом,  что позволило ему дать значительно более правильную схему расположения горных систем. Однако он сохранил меридиональный хребет, который назвал Болором; Памир, в его представлении, был обширным горным плато, ограниченным на востоке Болором, и являлся узлом, где сходились основные гор­ные системы Азии.
Интерес к географии центральной части Азиатского матери­ка, который возник уже в самом начале XIX в., был вызван не столько стремлением разрешить неясные вопросы научного по­рядка и исследовать неизвестные страны, сколько более глубо­кими и существенными причинами политического характера,— в первую очередь постепенным расширением сферы влияния Ан­глии на северных окраинах Индии и на территории, лежащей северо-западнее ее. В самой непосредственной связи с этим на­ходились те сравнительно многочисленные путешествия, которые предпринимались в это время англичанами в Афганистан, Сред­нюю Азию и на северные, тогда еще независимые от нее, окраи­ны самой Индии. Эти путешественники  еще   в  первой   трети XIX в. собрали некоторые данные о Памире и припамирских об­ластях, но публикация их в большинстве случаев производилась с большой задержкой.
В 1837—1838 гг. Дж. В уд совершил путешествие через Бадахшан и известный тогда лишь по расспросным данным Вахан и, поднявшись вверх по р. Памир, дошел до озера Зор-Куль. Он был первым европейцем, проникшим в новое время на терри­торию Памира и исследовавшим верхнее течение Пянджа. Вуд считал открытое им озеро (которое он назвал озером Виктории) истоком последнего, что длительное время считалось бесспорным фактом.
Путешествие Вуда и обобщающие исследования Гумбольдта и Риттсра, относящиеся также к 30-м годам XIX в., положили начало изучению Памира и припамирских областей, дали первое, хотя и приблизительное, представление о действительности их гео­графии. Дальнейшие исследования этой территории в XIX в. стимулировались главным образом политическим соперничеством между Англией и Россией в Средней Азии, ареной которого с 70-х годов становится непосредственно и сам Памир. Вполне ес­тественно, что до разделения сфер влияния основными целями их являлись рекогносцировка и картографирование неисследованных областей. Определенное внимание уделялось также сбору сведений относительно языков, быта, религии и условий жиз­ни населения, которые были необходимы в силу чисто политических соображений. Историческим прошлым исследуемой терри­тории и тем более археологическими памятниками в этот период обычно интересовались мало. Несколько иное положение имело место после Памирского разграничения 1895 г. и последовавше­го вскоре за ним присоединение Вахана и Шугнана к России: кар­тографические работы продолжались, но наряду с ними уже в значительно больших масштабах велись и исследования в иных направлениях. В частности, сравнительно большое внимание начали уделять изучению этнографии и местных языков. Больший интерес проявлялся и к археологическим памятникам, хотя специальных исследований их и не предпринималось.
Следует отметить, что деятельность англичан с самого нача­ла сосредоточивалась главным образом в пределах Южного и Вос­точного Припамирья, а также на южной части самого Памира: северная часть последнего и Северное Припамирье уже с 70-х го­дов входили в сферу влияния России. Начиная с 80-х годов рус­ские исследователи играли уже ведущую роль в изучении всего Памира. Разграничение 1895 г. и последующие события далее привели к тому, что доступ иностранцев на его территорию был в значительной мере ограничен.
Великая Октябрьская социалистическая революция ознаме­новала собой начало нового периода в изучении Памира и Се­верного Припамирья. Необходимость быстрейшей ликвидации экономической и культурной отсталости поставила новые задачи, в первую очередь - исследование естественных богатств края, а также культуры и языков населения. Наибольший размах ра­боты в этих направлениях получили в период деятельности Памирской экспедиции (1928—1932 гг.); в дальнейшем они про­должались Таджикской базой, а затем Таджикским филиалом Академии наук СССР. После Великой Отечественной войны, ког­да была создана Академия наук Таджикской ССР, изучение Па­мира продолжалось и продолжается в основном томи учрежде­ниями, которые вошли в ее состав.
В соответствии со сказанным выше мы можем выделить три периода в изучении исторического прошлого Памира и припа­мирских областей: первый—от 30-х годов XIX в. до рубежа на­шего столетия, второй—от начала XX в. до 1917 г. и третий – от Великой Октябрьской революции до настоящего времени.
Первый период охватывает время, когда к Памиру сущест­вовал повышенный интерес, вызванный главным образом отме­ченными выше причинами политического характера, а также господствовавшим в науке до 70-х годов XIX в. представлением о том, что именно здесь следует искать прародину индоевропей­цев. Это обусловило появление уже сравнительно рано несколь­ких обобщающих очерков, посвященных, правда, более обшир­ной территории - всему бассейну верхнего течения Аму-Дарьи. Первый такой очерк принадлежит перу Г. Юля и в некоторых своих разделах не потерял интереса и до настоящего времени. В нем мы находим первую, хотя и весьма краткую, сводку данных античных авторов и китайских источников, а также некоторые сведения, извлеченные из трудов средневековья арабских гео­графов; сравнительно подробно рассматривается вопрос о локали­зации описываемого Птолемеем пути в страну серов. Юль был осторожным исследователем, не склонным к необоснованным пред­положениям, вследствие чего использовал только достоверные данные. Но ему не удалось избежать ошибки именно в вопросе об интерпретации описываемого Птолемеем пути: последний он в данном очерке искал в долине Пянджа, хотя еще в 1866 г. выс­казал предположение о возможности локализации ею в долине Сурхоба. Очевидно, изменение взглядов Юля по этому вопросу . произошло под влиянием Роулинсона, также занимавшегося ге­ографией и историей бассейна верховьев Аму-Дарьи и выпустив­шего одновременно с Юлем очерк древнейших известий об этой территории. В последнем много места уделено явно мифической географии пуран, которая трактуется как показатель того, что индусы перенесли представления о своей прародине на области обитания богов. К скудным фактическим данным о Памире и прилегающих к нему областях Роулинсон добавил много не­обоснованных предположений; в частности, он пытался этимоло­гизировать само наименование Памир как «озерная страна фа­нов», считая, что «мир» означает озеро, а первая часть его содер­жит племенное название фаунов, упоминаемых Страбоном. В целом очерк Роулинсона был значительно менее удачен и со­держателен, чем отмеченная выше работа Юля.
Специальная монография, посвященная Памиру, была изда­на в 1876 г. Пакье, который пытался подытожить все сведения о нем, имеющиеся в письменных источниках и специальной лите­ратуре. Она содержит много фактических данных, но заимство­ванных в основном не из первоисточников. Главное место в ней уделено сведениям античных авторов; данные китайских источников использованы лишь в ограниченной степени (исключая за­писки Сюань Цзана); в частности, совершенно упущено все, что содержится в династийных историях. Слабо привлечены также из­вестия средневековых арабских географов. При всех этих недос­татках и наличии некоторых явно ошибочных и даже фантасти­ческих предположений (например, о том, что египтяне доходили до берегов Аму-Дарьи) монография Пакье была для своего вре­мени полезной сводкой, и к ней неоднократно обращались иссле­дователи последующего времени.
Несколько иной характер носит выпущенный в 1879 г. И. Минаевым сборник сведений о территории в верховьях Аму-Дарьи: в нем главное внимание уделено не историческому прош­лому, а результатам исследований второй половины XIX в. Эта книга была очень нужным и полезным пособием для всех русских исследователей Памира в последующие десятилетия. В смысле полноты сведений и систематичности изложения она сто­ит значительно выше соответствующей части отмеченной выше монографии Пакье.
Еще одна крупная работа обзорного порядка появилась в 1877 г. Автором ее был известный востоковед-иранист В. Гейгер, который, как никто другой, имел возможность дать максималь­но полный и содержательный обзор исторического прошлого Па­мира и припамирских областей. Однако именно этот раздел в его работе характеризуется наибольшей краткостью и сухостью: основное внимание в ней уделено истории географических исследо­ваний на Памире и их результатам.
Наряду с отмеченными пятью исследованиями монографи­ческого характера в первый период неоднократно появлялись и очерки чисто компилятивного характера, не представляющие сколько-нибудь значительной научной ценности. В них обычно главное внимание уделялось географическим данным и вопро­сам, связанным с пекущими политическими событиями; некото­рые сведения об историческом прошлом брались чаще всего из книги Пакье или работы Юля, причем нередко дополнялись соб­ственными домыслами. Это же положение характерно и для по­давляющего большинства тех многочисленных книг и статей, ко­торые публиковались путешественниками, бывавшими на Памире или вблизи от него.
Отдельные вопросы, касающиеся истории Памира и припамирских областей, неоднократно привлекали к себе внимание исследователей и рассматривались ими в специальных статьях «ли в связи с изложением истории сопредельных стран. Главным из таких частных вопросов была географическая   локализация описываемого Птолемеем пути в страну серов. Очерк развития взглядов по этому вопросу дан ниже, в главе II; здесь же сле­дует отметить только ту важную роль, которую сыграл в реше­нии его Н. Северцев, посвятивший специальное исследование анализу древних и средневековых путей, проходивших через Па­мир. Северцов был первым, кто основывался в данном случае на прекрасном личном знании этой территории, что придавало его мнениям большой вес в глазах других исследователей. Необ­ходимо указать и на то, что именно географические исследова­ния Северцова положили конец существовавшим еще до конца 70-х годов ошибочным представлениям о наличии в восточной части Памира меридионального хребта — Болора Гумбольдта.
Вторым частным вопросом, привлекавшим внимание и мно­гих путешественников, была этимология слова Памир. О ней вы­сказывались весьма различные мнения, сводка которых дана бы­ла уже Керзоном. Вопрос остается невыясненным до сих пор, и разрешения его, конечно, следует ожидать от лингвистов. Но бесспорно, что название Памир применялось и применяется в нескольких различных смыслах. В записках Сюань Цзана, а так­же в более поздних китайских источниках оно связывается только с долиной; киргизы Восточного Памира и жители Вахана под­разумевали в XIX в. под ним вообще местность, характеризую­щуюся определенными естественно-географическими условиями но в то же время прилагали его к реке, берущей начало от озе­ра Зор-Куль; в географической номенклатуре название Памир утвердилось как наименование обширной территории, ограничен­ной на севере Заалайским хребтом, на юге Гиндукушем, на вос­токе Сарыколом, а на западе Аму-Дарьей и Бадахшаном.
Некоторые вопросы исторического характера возникали так­же по мере постепенного изучения языков оседлого населении Памира и припамирских областей. Первые сведения о них были собраны еще в 30—40-х годах; но это были лишь отдельные сло­ва и общие впечатления, отмеченные различными путешествен­никами. Начало изучения этих языков было положено Лейтнером, Хайвардтом и Шоу. Деятельность первых двух была связа­на с Южным Припамирьем, и им принадлежат первые шаги в фиксации и исследовании языков его населения, обычно объеди­няемых под общим названием дардских. Шоу был первым, кто собрал сравнительно большой лексический материал по языкам населения Западного Памира и Сарыкола и подверг его определенной научной обработке. Благодаря деятельности этих трех исследователей был установлен тот факт, что Гиндукуш является своего рода лингвистической границей между областями распространения двух групп языков: население Бадахшана, Запад­ного Памира и Сарыкола является ираноязычным, а основная масса населения Южного Припамирья говорит на языках, относя­щихся но основным признакам к индийской группе, но имеющих  также элементы, связывающие их с иранской.
Первый опыт лингвистической карты Памира и припамир­ских областей был дан Шоу, который предложил иранские язы­ки этой территории объединить под общим условным названием гальча. Ему же принадлежит и первая попытка решения вопро­са о происхождении оседлого населения этой территории на ос­нове лингвистических данных.
Шоу считал, что элементы общности между дардскими язы­ками и иранскими, именуемыми им гальча. позволяют предпола­гать общность происхождения носителей их. Разделение дардов и гальча по его предположению произошло еще в тот период, когда не существовало четко выделившихся иранских и индий­ских языков. Первоначальные места обитания далеких предков населения Памира и припамирских областей он искал в Бадахшане.
Материалы, изданные Шоу, были тщательно исследованы В. Томашеком, который показал архаичность отдельных диалек­тов и определил место их в системе иранских языков. Мунджанский. по мнению Томашека, является наиболее архаичным и сто­ит ближе всех к авестийскому; ваханскнй был определен им как стоящий на ступени развития, близкой к раннему пехлеви; в шугнанском и сарыкольском он усматривал остатки языка вос­точных саков. Томашек дал также обзор языков Южного При­памирья, которые все за исключением йешкунского (хаджуна по его терминологии), относятся к пракритской группе; йешкунские диалекты он считал языком остатков аборигенов, родственных тибетиам.
Дальнейшие успехи в изучении языков интересующей нас территории связаны с именем Бидуульфа, которым был собран и опубликован большой лексический материал по основным диа­лектам Южного Припамирья. Основываясь на нем, он дал клас­сификацию всех языков, зафиксированных на Памире и в припамирских областях, разделив их на три группы. Первая вклю­чает в себя языки иранской группы. Вторая объединяет ховарские (читральские) диалекты и языки сияпушей. Третью состав­ляют шинские и родственные им диалекты жителей долины Ин­да, Свата, Панджкоры и Кунара. Последняя группа характери­зуется значительной близостью к индийским языкам; что касает­ся второй, то она, по мнению Биддульфа, занимает промежуточ­ное положение между первой и третьей. Особо он выделяет язык йешкунов, или буришков (жителей Ясина, Хунзы, Нагара и Гильтита), который предположительно относит к «туранской» группе.
Биддульф считал, что Бадахшан был одним из наиболее ран­них мест обитания древнейших арийцев, и здесь искал родину предков населения Западного Памира и остальных припамир­ских областей. Ираноязычная часть его рассматривалась им как потомки оттесненных в горы древних иранцев, а носители язы­ков второй и третьей группы — как потомки первых племен, пе­редвигавшихся на юг из Бадахшана; в йешкунах (буришках) он пытался видеть потомков юечжей. Основываясь на территории распространения языков второй и третьей группы, Биддульф пришел к заключению, что шинские племена первоначально обо­сновались южнее ховарских. но затем, возможно в период втор­жения мусульман в Индию, постепенно начали передвигаться на север.
Лингвистическая классификация Биддульфа, а также отме­ченное выше предположение его относительно истории заселения Памира и припамирских областей получили широкое признание среди исследователей, а лексический материал, изданный им, был широко использован лингвистами. Они, в частности, также побудили Томашека выступить с дополнениями в части истории древнейшего заселения интересующей нас территории. По его мнению. Памир и Гиндукуш, а также восточная часть Таримского бассейна первоначально были населены аборигенами, за­нимавшими по языку и физическому типу промежуточное поло­жение между горцами Кавказа и Мазандерана, с одной стороны, и тибетоидными племенами Гималаев - с другой. В период ми­грации индо-иранцев они почти полностью были ассимилирова­ны последними; остатками их являются буришки (йешкуны).
В 80 и 90-х годах XIX в. собирание лексического материа­ла продолжалось, но публикация его обычно не производилась. Последнее особенно характерно для русских исследователей: все, что собиралось ими, как правило, попадало в архивы. Единст­венной крупной публикацией этого времени   является издание К. Г. Залеманом записей Д. Л. Иванова по шугнанскому языку.
Результаты изучения языков населения Памира и припамирских областей пробудили интерес и к антропологическим исследованиям на данной территории. С этой целью в 1881 г. сюда явился Уйфальви, занимавшийся еще в 1877 г. антропологическим изучением равнинных и горных таджиков в Фергане, Гиссарской долине, Каратеппе и на верховьях Зеравшана. Им было произведено в разных областях значительное количество из­мерений, которые дали ему основание разделить население инте­ресующей нас территории на две части. В областях, лежащих се­вернее Гиндукуша. им было установлено преобладание брахице­фалии, а в областях, лежащих южнее его — долихоцефалии; при этом йешкуны по своему антропологическому типу оказа­лись ничем не отличающимися от других этнических групп Южного Припамирья. Соответственно Уйфальви предложил заменить деление по языкам, предложенное Биддульфом, делением по антропологическому типу, который считал в данном случае более прочной основой. Уйфальви также специально интересовался наличием в пределах обследованной им территории   представителей «светлой расы»: их здесь не оказалось, но тем не менее он утверждал, что элементы примеси ее могут быть установлены. Как уже указывалось выше, археологические памятники до начала XX столетия не привлекали особого внимания и специальных исследований их не предпринималось. Однако многие путешественники и участники различных рекогносцировочных групп экспедиции отмечали встречавшиеся   им развалины, главным образом крепостей и других крупных сооружений, а иногда даже пытались установить их древность по внешним признакам.
Уже Вуд отметил наличие в Вахане развалин трех крупных крепостей, постройка которых приписывалась кафирам-огнепок­лонникам: Зумри около Кандута, Кахкаха вблизи от Наматгута и Калаи Зангибар около Иссора. Ему же принадлежит первое описание известных лазуритовых копей в долине р. Кокча (Ба­дахшан), которые были осмотрены им в 1837 г. Вуд также пытался добраться до рубиновых копей в Гаране, но ввиду небла­гоприятного сезона не смог этого осуществить. Члены миссии Форсайта в Яркенд в 1837 г. — Троттер и Гордон, обследовав­шие южную часть Памира, также отметили ряд памятников: кре­пость у с. Вуст на Вахан-Дарье, прикрывающую один из путей через Гиндукуш, развалины Калаи Зангибар у Йесора, действую­щие крепости в Калаи Пяндж и Калаи бар Пяндж, башню Дарбанд на границе Шугнана и Рушана, а также многочисленные топ-хоны, имевшиеся во многих селениях как Вахана, так и Са­рыкола. Особый интерес у «их вызвали развалины Калаи Занги­бар, где они надеялись обнаружить следы зороастризма; одна­ко осмотр не дал соответствующих результатов, вследствие чего Гордон пришел к заключению, что эта крепость не может быть отнесена к очень отдаленному прошлому.
Сведения о некоторых археологических памятниках Южного Припамирья были собраны Биддульфом. Он сравнительно подробно описывает замеченные им в Гильгите и Ясине каменные соору­жения, представляющие собой круг из очень крупных валунов, на которые уложен ряд больших плит, слегка выступающих сво­ими концами наружу; внутреннее пространство такого круглого «стола», как он их именует, заполнено более мелкими камнями. Эти сооружения встречаются как в одиночку, так и группами и являются, по предположению автора, древними могилами; соору­жение их приписывается местным населением великанам и от­носится к отдаленному прошлому. Биддульф отмечает также вы­сеченное в скале изображение Будды у с. Наупур (Лильгит) и ряд развалин, связанных, но его мнению, с буддизмом. Имеется у него упоминание и о памятниках Вахана — башнях и разва­линах, приписываемых огнепоклонникам, но без каких-либо кон­кретных данных.
Наличие древних памятников в Вахане и Южном Припамирье отметил также Уйфальви, но описания их не дал. Он ука­зывает, что видел в Вахане развалины сооружений, очень напо­минающих «башни молчания» парсов; в Южном Припамирье, а также в Бадахшане и Вахане, но его утверждению, имеется большое количество остатке» буддийских алтарей (!).
С конца 70-х годов, когда русские исследователи начали систематическое изучение  Северного   Припамирья  и северной части самого Памира, появляются первые данные и о памятни­ках этих областей. Уже В. Ф. Ошанин, обследовавший в 1878 г. Каратегин, отметал наличие крепостей в Гарме, Муджихарфе, Оби Гарме, Навдонаке и Калаи ляби об. Военный топограф П. Е. Косяков, производивший в 1882 г. топографические рабо­ты на территории Дарваза, дал краткое описание крепостей, об­наруженных им у с. Джорф, в Калаи Хумбе и па правом берегу Пянджа, в  версте вверх от последнего, а также развалин кре­пости Мадукакай, лежащих в 5 верстах от Калаи Хумба, вверх но течению реки. Последние были отмечены и А. Э. Регелем, который записал существующее среди дарвазцев предание о них.
Путяга, возглавивший большую экспедицию 1883 г. по изу­чению Памира, дал описание крепостей Калаи Вуст на Вахан-Дарье и Калаи бар Пяндж на Пяндже, а также отметил наличие в Вахане многочисленных башен топ-хона. Участник этой же экспедиции Д. Л. Иванов описал крепость в' Сарезе и отметил ряд памятников в долине р. Гунта: развалины крепости в с. Сардым и целый ряд топ-хона. Им был проявлен также определен­ный интерес к киргизским намогильным сооружениям, некото­рые из которых он зарисовал. В 1893 г. ряд памятников стари­ны в долине р. Бартанг был отмечен В. Беньковским — крепости (калы) у селений Тяш-Курган, Нусур и Орошор, а также раз­валины башен (топ-хона) с. Назир, и Ванновским — кала на перевале через гребень, лежащий на пути из урочища Курц в с. Падрудж, и небольшое укрепление «Караул Визарв» около последнего.8 Во время рекогносцировки 1894 г. в Шугнане Се­ребренниковым были отмечены некоторые памятники в бассейне р. Шах-Дара: небольшая крепость Бутенек-Курган на р. Джаушанкус, развалины крепости Джаушанкус-Кала в долине этой же реки, остатки крепости Кои-Куват на Шах-Даре, крепость в с. Чартым и многочисленные топ-хоны.' ,
Иностранные исследователи и путешественники, бывавшие на Памире и в припамирских областях в 80 и 90-х годах XIX в., как правило, уделяли очень мало внимания памятникам старины « обычно ограничивались лишь упоминанием о них. Так, Довернь упоминает о развалинах крепостей в долине р. Карачукур, о двух небольших укреплениях около с. Лянгар на Вахан-Дарье и о небольшой крепости у Сархада. Свей Гедин во время сво­их работ на Памире в 1894 г. отметил наличие двух китайских надписей па валунах около озера Бассык-Куль и наскальных изображений вблизи от озера Малый Кара-Куль. Но в одном случае, как исключение, археологические памятники даже под­верглись некоторому специальному изучению. Литтльдель в 1890 г. заинтересовался «каменными кругами» около места сво­ей остановки после спуска с перевала Терек-Даван (на берету р. Кок-Су). Сопровождавшие его киргизы объяснили, что это мо­гилы народа великанов, обитавшего здесь до них. Осматривая «круги» внимательнее, Литтльдель обнаружил, что один из них наполовину разрушен обвалом берега и из обреза торчат кости; отбросив немного землю, он нашел человеческий череп, который после наступления темноты унес в лагерь. Это были первые «раскопки» курганов на Алае.
Второй период изучения исторического прошлого Памира и припамирских областей начинается с деятельности первых экспедиций, специально ставивших перед собой задачи изучения быта, материальной культуры, нравов и обычаев населения, местных языков, а попутно также памятников старины. Это экспедиция в составе Л. А. Бабринского, А. А. Семенова и Н. В. Богоявленского, работавшая в 1898 г. в Каратегине, Дарвазе и Ванче, и Вторая датская экспедиция, возглавляемая О. Олуфсеном, пробывшая на Западном Памире почти 2 года — 1898 и 1899. В плане изучения письменных источников этот период на­чинается с капитальной работы Н. А. Аристова представляю щей уже не сводку или обзор фактических данных, а специаль­ное исследование по истории Памира и припамирских областей в древности и раннем средневековье. В ней дан весьма тщатель­ный анализ сообщений   китайских источников   (по различным переводам) и всесторонне рассмотрены вопросы истории фор­мирования населения. При этом Аристов значительное внима­ние уделил и Южному Припамирью. Развивая мнения, выска­занные Биддульфом и Томашеком, он высказал предположение, что в результате движения шинских племен на север, имевшего место за несколько столетий до начала я. э., возникло обширное «Дарсльское» государство, которое охватывало все Южное При-памирье, Балтиетан и, возможно, также Ладак. Распад этого го­сударства связывается Аристовым с вторжением саков, которые овладели западной частью его. Древнейшим населением этой территории он считал йешкунов и категорически отрицал воз­можность видеть в последних потомков юечжей.
Труд Н. Аристова, который не может быть здесь охаракте­ризован сколько-нибудь полно, был и остается до настоящего времени одним из важнейших исследований по истории интере­сующей нас территории.
Известным дополнением к монографии Аристова можно счи­тать исследования Снесарева о древних путях через Памир. Про­веряя выводы Северцова на основе новых, более полных геогра­фических данных, Снесарев пришел к выводу, что основной и на­иболее часто употреблявшийся путь проходил через Вахан и «Большой Памир» (но долине р. Памир) в Таш-Курган.
Вопросы происхождения оседлого населения Памира и при­памирских областей и история заселения этой территории про­должали привлекать к себе внимание исследователей и в даль­нейшем. Этому в большой мере способствовало собирание и за­пись различных преданий населения Западного Памира. Преда­ния, собранные вовремя работ экспедиции 1898 г. в Каратегине, Дарвазе и Ванче и опубликованные в 1903 г. А. А. Семеновым, неизменно содержали указания на то, что предки современного населения этих областей пришли сюда с запада. Аналогичного характера легенды были зафиксированы и в более южных облас­тях. Кроме того, ваханцы утверждали, что их область в прошлом была подчинена сияпушам, следами пребывания которых явля­ются развалины ряда крепостей; при распространении ислама, которое приписывается ими пророку Али, сияпуши были побеж­дены последним и ушли на юг за Гиндукуш в современный Кафи­ристан. Эти легенды ваханцев истолковывались различно. Олуфсен полагал, что кафиры владели Ваханом, но очень краткий период, поскольку упоминается только один царь—Кахкаха; время, когда они проникли сюда, он предположительно относил к XII в. Бобринской полагал, что в сияпушах следует видеть або­ригенов Вахана, так же как в мифических муках - аборигенов Северного Припамирья. При этом он указывал, что связывать развалины сложных по своему устройству крепостей с кафирами нет оснований, так как население Кафиристана знакомо лишь с очень примитивной строительной и фортификационной техникой. Признание получила точка зрения А. А. Бобринского. Ее, в частности, повторяет Шульц, давший краткий сводный очерк ис­тории заселения Памира и припамирских областей. Первона­чально Гиндукуш, Памир и западная часть Восточного Туркес­тана, как считал Шульн, были населены аборигенами, которые по языку и физическому типу занимали промежуточное положе­ние между кавказскими и мазандеранскими горцами, с одной стороны, и тибетоидными племенами Гималаев—с другой (в дан­ном случае повторяется гипотеза Томашека). Около середины II т. до и. э. в период передвижений арийцев эти аборигены бы­ли в большинстве своем ассимилированы ими; с этого времени  начинается второй период заселения Памира и припамирских об­ластей. Воспоминания об этих древних арийцах сохранились в ле­гендах о сияпушах и муках; остатками их являются гальча. Око­ло 900 г. п. э. начинается третий период заселения, связанный с распространением ислама; новые группы населения шли с за­пада, в частности, из Бадахшана.
В период между 1900 и 1917 гг. появился также ряд отдель­ных работ, посвященных другим вопросам истории интересующей нас территории. К числу их относится статья о Бадахшане В. В. Бартольда в Энциклопедии ислама, содержащая краткий очерк истории этой области (в основном средневековье и новое время), очерк новой истории Памира Н. А. Бендерского и перевод «Истории Шугнана» Сеида Хайдаршо, сделанный А. А. Се­меновым, снабдившим его примечаниями и очерком событий, имевших место после присоединения данной области к России. Существенным дополнением к имевшейся до этого литературе по истории Южного и Восточного Припамирья был отчет А. Стейна о двух его экспедициях в Восточный Туркестан. Стейн дал в нем подробные очерки истории Гильгита и Сарыкола по дан­ным китайских источников,   а специальные   разделы   посвятил археологическим памятникам этих областей. Большинство этих памятников было отмечено им уже и в предварительном отчете об экспедиции 1900 г. Это высеченное в скале изображение Буд­ды около с. Наупур (Гильгит), остатки ступа в долине р. Хунзы около с. Тол, развалины около Таш-Кургана и остатки крепости Кыз-Курган вблизи от Уджабая.
Археологические памятники Западного Памира и в первую очередь Вахана были предметом специального внимания как Олучрсена, так и Бобринского.
В 20-х. а особенно в 30-х годах XX столетия за рубежом су­ществовал повышенный интерес к антропологии населения Па­мира и припамирских областей, который был тесно связан с раз­личными расистскими «историческими» концепциями. Многие антропологи считали Памир центром формирования среднеази­атского брахинефального антропологического типа- одной из разновидностей «альпийской» расы. В тоже время среди насе­ления Памира и Гиндукуша находили элементы «прото-нордической расы», из чего делали различные далеко идущие «выводы», носившие но только расистский, но и весьма четко выраженный политический характер. Полная необоснованность их неодно­кратно доказывалась советскими антропологами.

А. М. МАНДЕЛЬШТАМ
МАТЕРИАЛХО ОИД БА  ОБЗОРИ ТАЪРИХИ-ГЕОГРАФИИ ПОМИР ВА ВИЛОЯТХОИ ХАМХУДУДИ ОН

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Добавить последние буквы www.pamirian.
Ответ:*